Справочно-информационный
портал по нумизматике


***

Валл А. В. "Роль тиража выпуска в определение редкости монеты"

Современные нумизматические аукционы часто ссылаются при описании своих лотов на «тиражи монет», считая эти сведения существенными при определении степени редкости той или иной монеты. Что же имеется в виду под «тиражами монет», и откуда почерпнута эта информация?

В фундаментальном «Корпусе русских монет» великого князя Георгия Михайловича среди прочих документов приведены ведомости о количестве монет, изготовленных в каждое царствование (в рублевом исчислении). Эти данные были использованы В. В. Уздениковым в его работе «Объем чеканки российских монет 1700-1917». Название книги вводит читателей в заблуждение: сведений об «объеме чеканки» в документах нет, они получены исследователем с помощью «пересчета исходных данных, в результате чего в подавляющем большинстве случаев тиражи получили выражение в количестве отчеканенных монет каждого номинала». Таким образом были получены «тиражи выпуска» монет - невнятное выражение, объединяющее разнородные понятия, так как тираж относится к производству монет, а выпуск — к обращению.

Уязвимость подхода, основанного на «пересчете исходных данных», выявляется сразу же: автор вынужден оговориться, что в каких-то случаях «по имеющимся сведениям, в данном году были отчеканены лишь единичные экземпляры монеты данного номинала, в действительности же такие монеты существуют в большом количестве», в других случаях приходится констатировать, что «по имеющимся сведениям, в данном году чеканка монет данного номинала производилась в значительном объеме, в действительности же такие монеты либо не существуют, либо известны их единичные экземпляры» и т.д.

Предваряя недоумение нумизматов, Уздеников пишет: «многие русские монеты... подвергались массовому уничтожению путем перечеканки или переплавки», ссылается на «широко применявшуюся в России практику чеканки монет устаревшими штемпелями без корректировки указанной на них даты» что в действительности имело место в исключительных случаях; упоминает о несовпадении «отчетного года монетного двора с календарным годом», в результате чего следует неутешительный вывод: «Нет ни малейшей возможности установить, какими именно годами датированы монеты, включенные в любой годовой отчет любого монетного двора».

Но тогда возникает закономерный вопрос: о каком «объеме чеканки российских монет» может в таком случае идти речь? Перечисленные Уздениковым причины расхождения данных о выпусках монет и их реальной редкостью не являются существенными по той простой причине, что тиражи не соответствовали выпуску, и их соотношение в каждом конкретном случае будет различным.

Понимая шаткость своего подхода, автор категорически предостерегает читателя: «Сведения о тиражах монетных выпусков не могут быть использованы (за редким исключением) для определения степени редкости отдельных монет, тем более что они обычно не учитывают наличие у монет даже самых существенных разновидностей во внешнем оформлении».

Увы, соблазн быстро определить редкость монеты (сославшись при этом на общепринятое авторитетное мнение) оказался слишком велик: аукционы с завидным упорством приводят данные о «тиражах монет», тем самым ставя под сомнение компетентность своих экспертов и навязывая покупателю заведомо неинформативные сведения.

Более того, поверхностная, «в лоб» трактовка отчетов монетных дворов существенно искажает представление нумизматов о монет-ном деле: появляются как выдуманные редкости, так и скрытые раритеты. В частности, монета не свойственного российскому денежному обращению трехрублевого номинала в 1879 году была выпущена, по данным монетного двора, в количестве 5 (!) экземпляров. Между тем по встречаемости она чаще, чем, например, 3 рубля 1881, указанный «тираж» которого — 48 005 экземпляров.

Золотой империал Александра 3 - нет ни-какой корреляции между действительной степенью редкости этих монет и предполагаемыми «тиражами»: империал 1889 года, самый редкий из всех, выпустили, оказывается, в количестве 343 002 штук, а самый встречаемый тип, датированный 1894 годом, выпускался «тиражом» всего лишь 1007 экземпляра.

Список выдуманных редкостей и скрытых раритетов можно было бы продолжать, но думается, главный вывод очевиден: нельзя из годовых отчетов монетных дворов напрямую выводить данные о чеканке того или иного номинала, данная методика дает ложное представление о действительном количестве изготовленных в том или ином году монет.

Ни перечеканка, ни чеканка несоответствующими году штемпелями, ни несовпадение календарного и отчетного годов не могли привести к столь значительному несовпадению заявленных «тиражей» и количества реально существующих монет. Основная причина заключается в том, что погодные суммы в отчетах монетных дворов, приведенные у Георгия Михайловича, отражают не количество пущенного в передел серебра, но являются в большинстве случаев суммированным результатом по расходным книгам монетного двора.

В какой-то определенный год в обращение могли выпускаться монеты, отчеканенные и в данном году, и в предыдущий период (и даже в предыдущее царствование). Иными словами, «количество переделанного серебра и количество пущенных в расход денег - две независимые цифры, на монетном дворе могло скапливаться сколь угодно много готовой продукции».

Однако, хотя данные отчетов о расходах казначейства и нельзя механически переводить в монетные тиражи, их можно и нужно использовать (именно поэтому они отдельной колонкой «Отчет» приведены в разделе «Монетные типы» Базового каталога «Конроса»). С их помощью можно примерно представить объемы чеканки, осуществленной штемпелями с конкретной датой: для этого в каждом отдельном случае нужно сопоставить данные отчетов со степенью редкости в таблицах Базового каталога, и при возможности, обратиться к архивным документам.


**


Другие статьи А.В. Валл: